Вначале 80-х известный киевский художник-оформитель Евгений Шереметьев привез своим сыновьям Игорю и Алеше оловянную солдатскую пуговицу, найденную в Севастополе. Так с обычного мальчишеского сувенира началось серьезное мужское увлечение и, можно сказать, любовь на всю жизнь.

Имя Алексея Шереметьева за последние недели облетело всю Украину. И не мудрено: коренной киевлянин взялся возродить одну из главных достопримечательностей Севастополя – Михайловскую батарею. 4 июля, в день Военно-морского флота Украины, грандиозная экспозиция была открыта. 

Встретившись с Алексеем, увидев неподдельный блеск и азарт в его глазах, «Газета…» не смогла не спросить: почему же Севастополь, а не Киев? 

– Есть выражение «здесь зарыл свою пуповину», – говорит Алексей Евгеньевич, – то есть эта моя любовь к Севастополю необъяснима, существует на внутреннем уровне. Мне комфортно в этом городе – и ничего не могу с собой поделать. Город меня манит: месяц сюда не приезжаю, и уже чего-то не хватает. Такая «севастополезависимость» (смеется. – Авт.) – очень честный наркотик. «Скучать» – не совсем правильное слово, но я скучаю по чему-то настоящему, по какой-то доблести – не дутой, а правдивой. А Севастополь – город военный: здесь ощущаешь, что честь, доблесть, слава – не пустой звук.

– Жаль, не все это понимают…

– Город поначалу точно не понимал: простые жители думали, что я тут открою гостиницу или казино, а власть все искала в моих действиях подвох. Они бы поняли, если бы я – человек из другого города – предложил проспонсировать восстановление фортификации в обмен на 20 га земли у моря. Люди отвыкли от меценатства и смотрели на меня как на чудака. Рассказывали, что даже Лужков интересовался: кто это такой делает столь большое дело в кризис? 

– И когда же вы «заболели» Севастополем?

– В первом классе отец привез нас с братом сюда, и «Панорама» – поразила. Я очень четко помню эти ощущения и хочу, чтобы подобное испытали и посетители нашей выставки (экспозиция музея – военная история Севастополя от Крымской до Великой отечественной войны – предметы из коллекции Шереметьевых – Авт.). Чтобы как в детстве: играя в войнушки, мы делились на героев и предателей, «наших» и врагов. Все было по-честному – без «может быть» и полутонов.



– Размер коллекции помните?

– Не хочу опускаться до банального «10 кг трофеев» (предметы из коллекции Шереметьевых находятся еще и в Балаклавском музее, а также в Музее культурного наследия в Киеве, на Московской, 40. – Авт.). Любая коллекция, выставка может лишь заинтересовать людей, но не показать масштаб трагедии: в Крымской войне только погибло до миллиона человек, а представьте, сколько детей не родилось, потому что мужья не вернулись с войны! Это трагедия, кровь, раны, но это и доблесть, трусость, предательство: мы не пытаемся идеализировать войну. Мы пытаемся сохранить память о тех событиях. У меня есть очень показательный пример преемственности поколений: в балаклавском музее член британского парламента встал на колени и молился на стенд полка, в котором служил он, его отец и его дед. Это – настоящие традиции. 

– А что, были обвинения в идеализации войны?

– Нет, но в Крыму пытались обвинить в украинизации, а в Киеве – в русификации. Мне тут говорили: «Твоя жена (Ольга Богомолец. – Авт.) Ющенко поддерживала». Так что, расстрелять теперь всех, кто его поддерживал, а завтра – всех, кто поддерживал Януковича? Я еще раз подчеркиваю, что музей с политикой никак не связан.

– Тогда вернемся к коллекции: пополняется ли она сегодня?

– Раритетов остается все меньше, ведь от событий Крымской войны нас отделяет 150 лет. В масштабах истории это – миг, но по-человечески – три поколения по 50 лет, это наши пра-пра-прадеды (война коснулась практически каждой семьи в империи, как и Вторая мировая). Сейчас мы уже гонимся за качественным пополнением коллекции: на британских аукционах ищем документы, воспоминания, дневники – не то, что уже было опубликовано, а то, что откроет историкам новые подробности. 

– Вы объездили множество европейских музеев…

– В Имперском военном музее в Британии поразила инсталляция окопов времен Первой мировой, в которых пищат крысы и стоит запах мочи: зашел туда и прочувствовал, ЧТО такое война. Но главное, что поразило – огромное количество детей всех национальностей – белые, темнокожие, узкоглазые (я-то был уверен, что Британия в этом смысле моногамная, а она оказалась полигамной!). Они приходят со своими бутербродами, сидят на коврах, ползают по пушкам, трогают все отверстия… И меня зацепило: почему у них, а не у нас? Я вырос в Советском союзе: был октябренком, пионером, комсомольцем, а потом у нас все это забрали, ничего не дав взамен. Я не идеализирую комсомол и пионерию, но была организация – дети были, грубо говоря, при деле. Я, к примеру, гордился тем, что меня приняли в комсомол, прошел комиссию, которая решала – достоин или не достоин. 

Помню, рассказывал там, кто такой Ортега и как американцы мешают свободному волеизъявлению никарагуанского народа (смеется. – Авт.), и оказался достоин… Плохо, что не дали ничего взамен: у молодежи есть свободное время, есть понимание вседозволенности, распущенность – нет ничего цементирующего. Бога, получается, забрали давно, партию забрали недавно – и что? Дали телепузиков и Гарри Поттера? Это все, конечно, хорошо, но нет объединяющей идеи. А у нас богатая история, богатая культура, и эту идею вполне можно черпать именно оттуда… Меня поразила военно-морская база в Портсмунде (порт, с которого британские корабли уходили на Крымскую войну): для детей там созданы игровые комнаты, специальные программы, позволяющие узнавать историю интерактивно. Дети входят в этот мир не принудительно: то есть их не заставляют любить страну, а дают возможность понять, ЗА ЧТО ее можно любить. Ведь патриотизм – внутри каждого, но его нужно воспитывать, поддерживать и культивировать. 

Поэтому у нас будет живой музей: дети на тачанке посидят, пулемет потрогают – в них же проснется генетически заложенный интерес к прошлому! Я прекрасно помню советские музеи: сюда не ходи, там не трогай, а это же природа. У человека есть несколько органов «познания мира» – мне, например, нужно все потрогать и понюхать. Поэтому я до сих пор помню запах первой пулеметной гильзы, которую нашел во взорванном доте под Киевом. 

– Говорят, вы подняли фортификацию буквально из руин – одного только мусора вывезли 7 тысяч тонн?

– Батарея находилась в ужасном состоянии, но ведь было, что восстанавливать! Чудо в том, что объект дошел до наших дней, выдержав первую и вторую оборону Севастополя (наибольшие повреждения, кстати, произошли в Великую отечественную войну, которая началась именно здесь: в 4 утра бомбили Киев, а в 03.15 в нашу бухту с самолетов сбрасывали акустические донные мины, одна из которых упала на город), – выстоял и нас дождался. Я не хочу сводить к строительным сметам все, что было сделано. Сюда вложена душа, и это самое главное. Последнюю неделю я жил прямо тут, спал на армейской кровати и чувствовал необыкновенную энергетику постройки. И знаете, эти ощущения дорогого стоят.

– Дороже 25 тысяч гривен? Поговаривают, именно столько ушло на восстановление?

– На самом деле, ушло гораздо больше. Но сколько именно – не считал, честное слово. Это – музей моей мечты! А когда речь идет о мечте – сами понимаете…


Коллекция в цифрах 

45 тысяч единиц 
Такова приблизительная численность предметов, входящих в военно-историческую коллекцию Шереметьевых 

13 тысяч экспонатов 
Это – входящие в коллекцию предметы и документы, относящиеся непосредственно ко временам Крымской войны

100 дней 

В минувшие выходные в Севастополе появилась новая достопримечательность из разряда «побывать обязательно» – филиал Военно-морского музея Украины, созданный на базе свежеотреставрированной Михайловской батареи. Это место (вкупе с музеем в Балаклаве), пожалуй, стоит даже отдельной поездки в крымскую столицу – к примеру, на уик-энд.

Представить Севастополь без Михайловской батареи (или равелина, как ее называют местные) невозможно: вид на эту крепость над морем открывается с любой точки городской набережной. Возведенная в 1846 году батарея (с которой, кстати, началась история строительства Севастополя как города-крепости) многие годы была закрытой зоной со складами Министерства обороны, что точно не пошло на пользу оборонительной постройке, выполненной с размахом и изяществом дворцовой архитектуры XIX в. 

Пришедшим сюда в марте 2010 года реставраторам во главе с меценатом и вдохновителем создания музея Алексеем Шереметьевым (читайте также интервью с удивительным киевлянином) довелось вывезти 7 тыс. тонн мусора, восстановить обрушившиеся во многих местах стены, привести в порядок окна (от которых остались лишь проемы), установить освещение, подсветку… И все это – за 100 дней! Главное в работе – не испортить уникальное здание (подобных фортов в Украине – единицы) евроремонтом, а потому восстанавливали батарею в точном соответствии со старинными документами: к примеру, система отопления из 18 голландских печей (ни одна не сохранилась, потому отливали на заказ) в точности соответствует той, что была здесь в XIX веке. А вот «раскрашенные» войнами стены (наибольшие повреждения были сделаны во Вторую мировую, в одной из стен даже остался неразорвавшийся снаряд) решили не реставрировать – для реалистичности.

Хочешь стать полководцем – учись терпеть

30 залов музея посвящены военной истории Севастополя от Крымской до Второй мировой войны. Здесь – масса оружия (от ножей до солидной подборки пулеметов), более 60 мундиров разных времен, корабельные пушки, перекопская тачанка, личные вещи, уникальные письма, книги, документы. На Крымской войне появились первые военные фотографы, работы которых также представлены в музее наравне с литографиями, которыми иллюстрировали хроники боев в газетах (до повсеместного появления фото военные корреспонденты зарисовывали происходящее «с натуры»). Особое место в экспозиции занимает личная печать адмирала Лазарева – легендарного русского флотоводца, которую Алексей Шереметьев (в музее – предметы из его коллекции) купил случайно: стоила немало и явно принадлежала военному. Позже экспертиза установила, кому именно принадлежала печать с девизом «Учись терпеть», и впоследствии эта маленькая вещица оказалась уникальным экспонатом: оттиски печати сохранились лишь на книгах из личной библиотеки адмирала Лазарева, коих на территории Украины и России всего две (богатейшее книжное собрание в 1931 году большевики продали за границу)!


В КРЫМСКУЮ ВОЙНУ В КРЕПОСТИ РАБОТАЛ ГОСПИТАЛЬ, А ПОТОМУ В ПОДВАЛАХ НЕ ХРАНИЛИ ПОРОХ – ЭТО СПАСЛО БАТАРЕЮ ОТ РАЗРУШЕНИЯ

И атомный взрыв нипочем

Вдоволь нагулявшись по равелину (не забудьте подняться на крышу, с которой открывается потрясающий вид на город, море и близлежащую Константиновскую батарею), отправляемся в Балаклаву – небольшой городок близ Севастополя, бывший долгое время режимным (указателей на автотрассе, кстати, до сих пор почти нет). Прятали город из-за построенного здесь в 1958 году подземного дока для ремонта подводных лодок. Подземелье, вырубленное внутри горы «с ноля», в течение девяти лет сооружали ленинградские, харьковские и киевские метростроевцы. У него удивительный запас прочности (толщина стен – до 4 м, высота скалы над штольней – 126 м), ведь второе предназначение дока – укрытие людей (до 5 тыс. человек с запасами воды и еды на 3 мес.): в случае нападения США (не забываем, что строительство шло во времена «холодной войны») штольня могла выдержать атомный взрыв. Одно плохо: док почти не использовался по назначению и, просуществовав в закрытом режиме до 1995 года, был разграблен – лишь в 2000-м его смогли отреставрировать и открыть для посетителей. Здесь регулярно проводят экскурсии, хотя об истории и предназначении многих помещений работники музея знают немного. 



300-метровый тоннель, начинающийся прямо в воде балаклавской бухты, приводит нас в зал, где обследовались глубоководные мины (по этому тоннелю они и отсылались в море). Оттуда можно выйти к подземным каналам для ремонта (в одном могли спокойно поместиться две подлодки малого класса – по 51 м каждая): сейчас в них вода, которую можно было откачать мощнейшими насосами. В стенах канала – небольшие ниши: чтобы работники дока в случае нападения врага могли заложить их тротилом и взорвать секретный объект. В отдельном зале выставлены макеты подводных лодок, а также элементы их вооружения, перископы и пр. 

А вы какого полка будете?

Но главная прелесть балаклавской штольни – в музее Шереметьевых, под который там отведена отдельная комната. Выставка посвящена Крымской войне, и идти на нее стоит с экскурсоводом, который знает массу «вкусных» подробностей о каждом экспонате. Здесь представлено очень много документов, но из-за повышенной влажности бумага быстро портится, поэтому специальная аппаратура каждый день «высасывает» из воздуха по два ведра воды. К примеру, можно прочитать письмо Корнилова 1847 года о покупке у Британии первых в Российской империи пяти кораблей с металлической обшивкой. Или молитвослов, который британский рядовой нашел в кармане убитого русского: на последних страницах – длинный список родственников, сослуживцев и начальства, за которых молился офицер. 

Есть здесь и пули к французскому штуцеру (нарезному ружью) – именно такая смертельно ранила адмирала Нахимова. Не зря тогда говорили: «Пока живет Нахимов, будет жить и Севастополь», – через два дня после ранения адмирал скончался, а оборона города пала. Выставленные здесь мундиры демонстрируют, что русские солдаты шли на войну, как на праздник: нарядной была даже форма рядового! Но совершенно неудобна: левый сапог, к примеру, совершенно не отличался от правого. Зато вояки неплохо зарабатывали, за полгода службы солдат получал одну монету в 5 рублей (для сравнения: за 50 коп. в те времена можно было сторговать корову). 

Много в экспозиции вещей из обихода британских солдат: форма (шотландские полки в этой войне сменили традиционные килты на брюки из клетчатой ткани – крымский климат тех времен не позволял мужчинам бегать с обнаженной «филейной частью»), оружие, сосуды для джина (его британцы считали отличным антисептиком), смешные баночки для медвежьего жира, которым укладывали волосы, и даже нераскрытые консервы – рыба, горошек, картофель. Французская часть экспозиции хранит огромную нумизматическую редкость – монету в 100 франков, за которую в те времена можно было купить дом в Париже. А в английской – пуговицы с мундира погибшего в Балаклаве полкового хирурга Кристофера Серрано: сам мундир сегодня находится в Военно-медицинском музее Челси в Лондоне. 

Есть здесь и карты тех времен, и флаги воевавших государств, ну а чтобы освежить полученные в школе знания о самом кровопролитном конфликте XIX века, вам покажут 10-минутный документальный фильм. 

Выйдя из штольни, обязательно поднимитесь на смотровую площадку, вид с которой на порядок масштабнее севастопольского. Каждого, кто приходит сюда, посещает необычное чувство, заставляющее (хотя бы на мгновение) поверить словам Алексея Шереметьева: «В жизни каждого есть место подвигу». 

Это подземное сооружение противоатомной защиты первой категории в горе Таврос. Строительство началось в 1957 г. в условиях совершенной секретности и закончилось 1961 г. В целях конспирации объект по документам проходил как ГТС (Городская телефонная станция). Общая площадь помещений завода превышает 5000 кв. м, площадь подземной водной поверхности равна 3000 кв. м. Завод не пострадал бы даже в случае прямого атомного удара мощностью до 100 Кт, он мог вместить до пяти тысяч людей и обладал развернутой системой жизнеобеспечения.


МУЗЕЙ В МИХАЙЛОВСКОЙ БАТАРЕЕ ВЫГОДНО ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ ДРУГИХ – В НЕМ И ВОЗЛЕ НЕГО ДЕТЯМ РАЗРЕШАЮТ «ОСЕДЛАТЬ» ЭКСПОНАТЫ

Как добраться

– Военно-морской музей. Добравшись до Севастополя, отправляемся на набережную, откуда каждые 15 мин. отходят катера на Радиогорку (место, где расположен равелин). Проезд – всего 2,5 грн. Музей работает без выходных с 10.00 до 18.00 (взрослые – 25 грн, дети – 10 грн). 

– Музей Шереметьевых. В Балаклаву едем рейсовыми маршрутками с железнодорожного или автовокзала, либо из любой точки города троллейбусами № 2, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 20 до их общей конечной остановки «5-й километр», а далее – маршруткой №9 до упора, что займет всего 15 минут. Тем, кто на машине, стоит найти выезд на Ялту, через 2 км повернуть вправо – на длинный спуск мимо виноградников. Миновав два железнодорожных переезда, свернуть налево и ехать до набережной. Музей работает с 10.00 до 17.00 (взрослые – 25 грн, дети и студенты – 10 грн, экскурсия по доку на лодке – столько же).